Метро

Я люблю метро. С детства. На метро я ездила, когда мы с родителями приезжали в Москву или в Петербург. Бесконечно длинные эскалаторы, "Осторожно, двери закрываются" и совершенно особенный запах страшно меня возбуждали. Экзотика. В Нижнем метро наличествует теоретически, но практически находится в отдаленной части города и никакого интереса не представляет.

Мне нравится любое метро. Даже парижское. Даже нью-йoркское. Правда, оказавшись однажды далеко за полночь на линии, идущей прямиком в Гарлем и будучи единственной женщиной в вагоне и единственным белым человеком к тому же, я слегка напряглась и приложила все усилия, чтобы слиться со стенкой. Но сейчас не об этом.

В Нюрнберге метро уютное и практичное. Местами красивое, без излишней вычурности. Домашнее. На остановках водитель выходит на платформу, следит, чтобы все пассажиры благополучно зашли в вагон, и говорит "Bitte, zurücktreten!". Правда, вчера подружка сказала, что теперь в вагонах установили сигнальные лампы, гудящие дурным голосом. Жаль.

В здешнем метро можно встретить людей всех национальностей, индивидуумов, совершенно одурманенных наркотиками, бомжей, шумно изливающих окружающим душу: "Ты знаешь, в чем моя проблема? У меня нет проблем!". Однажды некий гиперактивный молодой человек делал гимнастику прямо посреди вагона. Отжимался. Народ здесь ко всему привычный, его такими фокусами не проймешь.

В метро начинается "полоса отчуждения". Каждый погружается в свой мир, стараясь отгородиться от внешнего. Плейер с наушниками - самое распространенное средство. Каждый пассажир покачивает головой в такт своей внутренней мелодии.

Можно еще рассматривать расклеенную в вагоне рекламу. Переспелый, в коричневых пятнышках банан - и надпись типа "Сходи-ка, проверься". Бедный банан, такой положительный во всех отношениях фрукт, откуда эти вечные фрейдистские ассоциации...

А вчера в переходе мужчина в треухе играл "Besame mucho" на балалайке...

Техника

Я навожу страх на копировальную машину. При моем приближении в ней вечно что-то мигает, застревает и останавливается. Надо сказать, она наводит на меня не меньший ужас. От одного ее вида я цепенею. Это называется взаимность.