За окном темнота и огни ночного города. В квартире полумрак и свечи. Воздух пропитан мятным и дымным ароматом кальяна. Смятые диванные подушки раскиданы повсюду. На блестящем паркете - бокалы с остатками красного вина. На плетёном пуфике - поднос с сырами и оливками "каламата". Горит лампа под белым абажуром. Со стен щурятся африканские маски из чёрного дерева. Магнитофон играет последнюю на диске песню. Проходя мимо, я выключаю его большим пальцем правой ноги. Всё.
Пошатываясь от вина и усталости, иду в ванную. Неправдоподобно яркий свет. Аромат духов. Шум воды. С чрезмерной тщательностью смываю макияж. Из зеркала на меня смотрит чужое бледное лицо с зелёными глазами.
Снова в комнате. Надо убрать посуду, задуть свечи, погасить свет. Иначе к утру художественный беспорядок превратится в обыкновенный бардак. В дневном свете всё выглядит иначе. Об этом даже в сказке написано.
Ночь.
Пошатываясь от вина и усталости, иду в ванную. Неправдоподобно яркий свет. Аромат духов. Шум воды. С чрезмерной тщательностью смываю макияж. Из зеркала на меня смотрит чужое бледное лицо с зелёными глазами.
Снова в комнате. Надо убрать посуду, задуть свечи, погасить свет. Иначе к утру художественный беспорядок превратится в обыкновенный бардак. В дневном свете всё выглядит иначе. Об этом даже в сказке написано.
Ночь.